«Призывают на площадь, а доходит до дела – сикаются в подгузники»

«Призывают на площадь, а доходит до дела – сикаются в подгузники»

Съезд “Молодого фронта” спутал планы Дмитрия Дашкевича: вместо того, чтобы уйти в отставку, молодой политик стал сопредседателем и берет на себя обязанность с нуля возродить Минскую организацию, пишет belaruspartisan.org.

Ситуацию в оппозиции Дашкевич характеризует как профанацию. “Я никогда не пойду за этими людьми (лидерами оппозиции. — Ред.), и никому не советую идти подписываться за них”, -говорит политик. Однако недавний политзаключенный не теряет надежду… Дмитрий Дашкевич дал интервью “Белорусскому партизану”.
“На лидерство надо едва ли не просить”
— После освобождения ты заявил, что оставляешь пост председателя “Молодого фронта”. Однако съезд МФ не отпустил тебя в свободное плавание. Что случилось, что изменило планы?
— Съезд “Молодого фронта” развивался не по первоначальному сценарию. Некоторые наши друзья решили продемонстрировать свою позицию в форме бойкотов и самоотводов. Когда стало понятно, что не снимается только Андрей Тенюта, я понял, что мне нужно оставаться в руководстве организации, брать на себя ответственность. Ближайшие полгода, я полагаю (полгода — это точно) активно заниматься “Молодым фронтом” и дальше. А через полгода мы предполагаем провести вторую сессию съезда.
— Иван Шило заявил, что в руководстве “Молодого фронта” произошел раскол.
— Скорее, это разные взгляды на некоторые вещи, расколом называть это — слишком, в “Молодом фронте” были и гораздо более тяжелые времена. Да и Иван Шило, который представлял на съезде другую стратегию, остается в организации, будет заниматься выборами, что не может не радовать.
Проблема съезда заключается в том, что действительно не оказалось людей, готовых за политическое лидерство рвать. Когда-то мы вели жесткую борьбу за лидерство, а сейчас наблюдаем такую ситуацию, что на лидерство надо едва не просить. Видно, и я сделал ошибку, подбивая кого-то на лидерство, так как никогда никого не заставишь быть лидером. Лидерство надо завоевывать в боях — только тогда оно чего-то стоит.
— А кого бы ты хотел видеть на посту председателя “Молодого фронта”?
— Есть личности, достойные возглавить организацию. Тот же Иван Шило — никогда к нему не было претензий: он всегда был честным человеком. Сколько мы с ним не спорили на идеологические темы, всегда вел себя честно, никогда не плел интриг, не занимался фальсификациями.
Некоторая информация, которую он озвучил в СМИ, ошибочна. Например, о левых делегатах. Изначально мы и ориентировались делегатов на 50. Я предупредил всех, что Тенюта претендует на пост сопредседателя (он не входил в предварительную схему как руков итель), что с ним будут делегаты. Все говорили: пусть везет — будет борьба, дискуссия.
А пришли на съезд — ситуация совсем другая. Ну какие левые делегаты? Я проанализировал список делегатов: с Тенютой приехали пять человек из Гомеля. Всего лишь пять человек из 58 делегатов! Сегодня с ним в Куропаты приехало 15 человек. Ну какие это левые делегаты?
Ну и что, что присутствовали представители МХД? Уставом разрешено — быть членом других организаций, деятельность которых не противоречит нашим ценностям. Всегда были и есть люди, которые представляют то ОГП, то БНФ, то БХД. Если это близкие по идеологии организации, мы никогда проблем не чинили.
Поэтому стоило просто честно признать свое поражение. Если кто-то хочет провести второй съезд — давайте проведем другой: с квотами делегатов, проведем собрания, поработаем. Но никто же не хочет! “Мы не хотим управлять, но могли бы!” — заявляют некоторые. Вот в том-то и состоит вся проблема…
Сегодня в “Молодом фронте” сложилась парадоксальная ситуация: есть региональные структуры, но полностью выбит Минск, придется брать это на себя. Было несколько лидеров: Роман Васильев, Дмитрий Кременецкий, которые месяцами не выходили с Окрестина. Дай Бог каждому отработать так, как они отработали. У Романа скоро появится ребенок (дай Бог и не одного). Люди изменили приоритеты, и это нармально. А минскую структуру надо возрождать с нуля.
Иван Шило говорит: не знали присутствующих. Проблема “Молодого фронта” и заместителей (а их после меня осталось человек шесть) в том, что за последний год-два никто ни разу не проехал по регионам, хотя МФ всегда славился, прежде всего, региональными структурами, которыми ни одна молодежная организация не могла похвастаться, и даже не каждая партия.
С одной стороны — правда, что они не знают этих людей, а с другой стороны, а кто виноват в том?
— Нынешняя стратегия “Молодого фронта” разрабатывалась без тебя. С твоим возвращением в руководство стратегия будет пересматриваться?
— Стратегия меняться не будет — она соответствует ценностной базе “Молодого фронта”. Любая деятельность полезна. Кто-то инициирует сбор подписей — отлично, кто-то участвует в местной компании — супер, кто-то встречается с людьми — тоже хорошо.
В Солигорске мы будем стремиться закрывать все округа на местных выборах. Чем смогу — буду помогать, но основная моя задача — поставить на ноги Минскую организацию, на которой всегда лежал основное бремя молодофронтовской работы. Будем создавать минскую команду, собирать подписи и работать. Лучшей компании за сбор подписей никто еще не придумал, даже в самой демократической стране.
“Ни об одном дне проведенном в тюрьме я не сожалею”
— Повлияла на твое решение уйти из руководства “Молодого фронта” трехлетнее заключение? Что произошло за решеткой, что заставило тебя принять такое решение?
— На это решение абсолютно не влияли годы, проведенные за решеткой. Я критически воспринимаю реальность, в которой живу, поэтому не исключаю, что в течение ближайших полгода меня снова посадят. Возможно, журналисты неправильно интерпретировали мои слова: Дашкевич уходить с МФ. Никуда я не ухожу! Я собирался работать в МФ, но простым активистам. Теперь — на посту одного из сопредседателей.
Я в организации более 12 лет, из них более восьми управляю “Молодым фронтом”. Конечно, надо дать шанс новым активным людям. От выборов до выборов я делал ошибку: кого-то просил, кого-то подтягивал. А жизнь свидетельствует, что если кто-то претендует на лидерство, то его не просить надо, а наоборот — мешать. Тогда будут ценить и посвящаться работе.
— Почему ты думаешь, что ближайшие полгода тебя могут снова посадить?
— Я нахожусь под дебильным наблюдением: едва не каждую ночь приходят и поднимают с кровати. Когда-нибудь элементарно могут сдать нервы. А во-вторых, я собираюсь заниматься активной общественной деятельностью.
Тюрьма для меня давно не является страшилкой. Ни об одном дне проведенном в тюрьме я не сожалею: это опыт, я закалился и духом и телом.
— Сколько колоний и тюрем ты прошел?
— Как-то подсчитывал — в общем и целом, с 2006 годом, двенадцать. Говорю двенадцать, учитывая шкловский опыт 2006 года (Шклов, Повелительница и первая зона на Кальварийской, уже снесена).
— Какая колония была наиболее трудной?
— Наиболее неадекватная ситуация сложилась в Горецкой колонии. Раньше был там начальник оперотдела Петракович, теперь он зампарор, у которого есть “смотрящий” за зоной Иван Иванов. Целыми днями чаи гоняют в кабинете опера и решают дела управления колонией. Потом кого надо избивать — собирают бригаду и избивают, кому надо рамсы вешать – клеят разборки. Доходит до смешного: пишет человек жалобу в департамент исполнения наказаний — тут же приходят и вешают ему петушиный рамс. Заключенный идет договариваться с опером, мол, больше не буду никуда писать, приходит блатной и снимает рамс. Если человек не понимает — просто избивают, или гонят в петушатю.
Людей ломают — не только политических. Поэтому я и говорю, что одна из самых дебильных колоний, если не самая бесовская в Беларуси — Горьковская, нынешний начальник которой Лопатка внесены в список невъездных в Евросоюз, а к нему в списках значился предыдущий на посту начальника колонии — Ковалев. Их надо всех гнать в эти списки — чтоб им стыдно было ходить по городам своих. Сотрудник одной из колоний как-то говорит мне: люди подходит к ним на улице и чуть ли не плюют в глаза — что вы делаете с политзаключенными? Тюремщики побаиваются общественного мнения, как бы ни пыжились, что им все равно.
— Ты недавно сказал, что Лопатко не совсем справедливо включили в “черные списки”.
— О нем лучше сказать так: лучший из худших, есть куда более неадекватные тюремщики. Первый-Петракович; Ковалев тоже вел себя неадекватно: рев матамі-перематамі так, что я даже не понимал, что он хочет сказать. Это неадекватные люди, ничем не ограничены, которые понимают, что никакой закон на них не имеет юридической силы. Любой человек, который попадает в их лапы, — это кусок мяса, с которым делают все что угодно.
— Кого еще стоило “отметить” внесением в списки невъездных?
— Туда стоит занести руководство Мозырской колонии, начальник Зборовский. Зампарор его, что заступил на место предшественника, которого посадили за взятку (“Ауди”). Они со всеми так работают: посадим, тебя оттрахают. Так это же подполковники, которые прошли Академию МВД, — большая половина зэков адекватнее начальников. Зэк посидел — и вышел, а они же в зоне всю жизнь.
В списках должен быть Мыслицкий — начальник Витебской тюрьмы, при котором зэки жрут футляром от зубной щетки. Говорю: выдайте людям ложки, тем более есть нормативные акты. Не предусмотрено, говорят. Как так: людям позволяют в камерах держать макароны, выдают алюминевые кружки без ручек — его не возьмешь, пока температура более 40 градусов. Зэки заваривают макароны в этом «кругале» и жрут футляром от зубной щетки, кофе заваривают — сахар мешают этими же футляром. И Лукашенко за это выписывает тем тюремщикам грамоты с орденами! Дай им волю, как в 1937-м, они бы резали людей на куски и сажали их задним проходом на ножки стульев!
Я призываю таких людей вносить в черные списки пожизненно. Пока они не понесут судебную ответственность за свои преступления. А то сегодня внесли в черные списки, завтра — вычеркнули: ишь ты, должность изменил! Изуродовал десятки и сотни людей, а сменил должность — и стал беленьким, пушистеньким?..
— Как к тебе относились обычные зэки?
— Зэки относились очень хорошо, даже там, где травили. Нашлись потом люди, которые решили все проблемы, навязанные мне. Даже в бесноватой Горьковской колонии приносили кто чай, кто еду; даже сотрудники колонии в некоторых зонах. Повсюду я чувствовал поддержку: в тюрьмах каждый четвертый сидит по сфальсифицированным делам, как и я.
— Во всех тюрьмах от тебя добивались прошение о помиловании?
— В той или иной форме – везде. Трудно сказать, то ли разнарядка такая, или по собственной инициативе. Кто-то говорил: пиши и выйдешь на свободу, а другие исходили из того, чем скорее я свалю от них, тем им проще будет. Более-менее официально требовал прошения бывший начальник Горецкой колонии Ковалев: пиши. Не будешь — иди в изолятор.
Озвучивать какие-то разнарядки было бессмысленно — было очевидно, что я ничего не подпишу. Я принял решение:- что бы со мной ни сделали, закатают в бетон — не закатают, переломят — не переломят, не подпишу; сломают меня — будут ломать моих друзей по откатанной схеме. Я решил: на мне вы сломаете хоть один зуб, но на мне вы эту схему не откатаете.
— Что наиболее тяжело давалось за решеткой?
— Самым трудным были голодовки в изоляторах: если в камере не выше 10 градусов, когда не можешь спать более 45 минут, а после приходится полчаса отжиматься в хэбэшной рубашке, на голоде. Идет серьезная духовная борьба, физическая борьба; иногда просто молился: Господи, забери меня, больше не могу!
“Я никогда не пойду за этими людьми, и никому не советую идти подписываться за них”
— Как проходит адаптация к жизни на условной воле?
— Из своей практики скажу — это выдуманный термин. Я же не в рудниках сидел 25 лет, а пару годков провел в тюрьме, где люди помогали. Что после отсидки 2006-2008 года, что сейчас: я вышел и через два дня забыл, что я сидел.
 
— Какие последствия для здоровья нанесла тюрьма?
— Особо никаких, вот только зрение село, хожу в очках.
— После выхода на свободу прошли два месяца, ты уже смог почувствовать атмосферу внутри оппозиции. Что собой представляет нынешняя оппозиция?
— Состояние шокирующее — всех организаций. И “Молодого фронта”, который, возможно, на фоне других выглядит немного лучше. Существует активность еще некоторых организаций. Можно назвать “Говори правду”, которая держится на серьезной менеджерской работе некоторых лидеров, можно назвать БХД, которая основывается на авторитете Павла Северинца… А так — все очень печально.
Много причин — и субъективных, и объективных. Люди 20 лет бьются в стену, многие разочаровались.
Но величайшая проблема оппозиции, непреодолимая: непоследовательность — непоследовательность в словах, в поступках, в делах. Призывают на площадь, рвут чьи-то портреты, что-то кричать, пыжатся, а доходит до дела – сикаются в подгузники, прямо в автозаках пишут прошения. Гораздо больше уважения вызывает Михалевич, который никуда не пнулся, никого никуда не называл, портреты не рвал, достойно сидел — а потом лоханул гэбэшников и свалил за границу и опозорил их на весь мир. Надо быть последовательным.
В белорусском обществе очень большой протестный потенциал. Но почему люди не идут за этими лидерами? Ведь не верят им! В 2001 году обманули, в 2006 — обманули, в 2010 году — обманули. А сейчас что эти лидеры будут говорить людям? Снова на площадь? Так каждый плюнет мне и любому из лидеров в лицо, и будет иметь моральное право на то. Что вы сделали за эти 20 лет? Сплошной обман!
Я говорю непопулярные вещи, за которые на меня многие дуются. Но нужно, чтобы это кто-то говорил. На Площади 2010 года облажались все! И вот те, кто раз за разом изменяют своим сторонникам, сейчас снова представляют белорусскую оппозицию. Кто им поверит? Никто!
Сказал — сделай, не можешь сделать — не говори и не делай.
А теперь я опять наблюдаю профанацию: создаются какие-то коалиции. Даже я в тюрьме, читая каждый выпуск “Белорусы и рынок”, “Белгазеты”, “Народной воли” и “Нашей Нивы” не могу понять — что за организации входят в эти коалиции? Для чего эта профанация? Я никогда не пойду за этими людьми, и никому не советую идти подписываться за них.
— Принцип формирования коалиций такой: создалось одна коалиция, а ей в пику — другая…
— Смешон и “Народный референдум”. Некляева все обзывали агентом. А кто кричал? Те организации, которые сейчас создали с ним коалицию. Пару лет он для вас был агент, а теперь вы с ним целуетесь? Так хоть скажи тогда: извините, мы ошибались! Как вы его публично оскорбляли, так вы и публично попросите прощение. Меня самого уже просто подташнивает на все это смотреть.
— Раз нынешние лидеры ни на что не согласны, как их согнать с насиженных мест?
— Никто никого не выгонит! Жизнь их выгонит. Встанут новые лидеры. Должна вызреть критическая масса праведных, готовых на самопожертвование людей, пусть тысяча, несколько тысяч человек, которым Бог мог бы доверить белорусскую землю. Ведь я убежден: Господь давно хочет изменить этот беспредел, когда исчезают люди, когда физически уничтожаются политические оппоненты, когда повсюду пропагандируется культ Сталина-Ленина.
Но кто возьмет на себя эту миссию? К сожалению, нет такой силы. Я рад, что эти люди не взяли власть ни в 2001, ни в 2006, ни в 2010 году. Когда они сикаются в автозаке, то что бы они делали в противостоянии между Брюсселем, Москвой и Вашингтоном? Они растерзали бы и продали Беларусь эту несчастную направо и налево. Нужен лидер, не менее сильный по характеру за Лукашенко, а то и сильнее его. Это сейчас “нефть в обмен на поцелуи”, а после Лукашенко этого не будет.
И где та сила, способная противостоять всем? Никто из тех лидеров, которые баллотировались, не смогли бы противостоять внешним вызовам Беларуси.
— Представляешь ты себе сценарий президентской кампании 2015 года?
— Трудно сейчас что-то говорить. По-человечески — ситуация бесперспективна. Но когда развалился Советский Союз, никто и подумать о том не смел. Даже на Западе. Приезжали президенты Франции, Штатов — боялись, что ядерное оружие расползется по 10 республикам. Но Союз развалился, ничто его не спасло. Союз развалился вопреки всем политическим раскладом и против логики человеческой.
Так же развалится и белорусский режим. Потому что это Божья задача, Божий план — изменить любую страну. Придет день, ведь приговор Богом уже вынесен. Когда наступит этот день — никто не знает: может завтра прийти, может в 2015 году, может — в 2025 году. Лично для меня это ничего не меняет: я буду работать одинаково на это и сегодня, и в 2015 году, и в 2025-ом.
“Ждем ребенка”
— Хватит о мрачном, давай поговорим о приятном. Как складывается ваша с Анастасией семейная жизнь? Еще не ожидаете прибавления в семействе?
— Складывается классно! Открою приятную новость “Белорусскому партизану”: ждем ребенка. Духовный фундамент: Бог, семья, Родина. Не может быть независимой Беларуси без Бога. Беларусь под бело-красно-белым флагом можно сделать за один день, белорусскоязычной страну можно сделать за пару десятков лет. Ну не будет Беларуси физически через 100 лет без Бога! Бог — это прежде всего.
Не будет в Беларуси без твердой семьи. Со стороны я наблюдаю: у многих патриотов “беларушчыны” вырастают дети, которые не только языка не знают, а насмехаются над ним.
Мы с Настей в соответствии с этой иерархией и будем жить.
— Кого ждете — мальчика, девочку?
— Это будет вторая сенсация (смеется).
— А имя уже выбрали?
— Для девочки — есть. Но — давайте подождем.
— Какие отношения с тестем сложились?
— У нас дружеские отношения и с папой Насти, с братом. Это люди демократических взглядов, пытаются иногда по-белорусски разговаривать.
— А отец как?
— Держится.
— Навещаете один другого?
— Мне нельзя выезжать за пределы Минска в ближайшие полгода, отцу тоже тяжеловато вытащить. Может, на Рождественские праздники вытащим. Он человек консервативный, 38-го года рождения, его в маршрутку не усадишь.
— За три года твоего заключения ряды друзей поредели?
— Павел Северинец как был моим другом, так и остался. Соратники из “Молодого фронта” как были, так и остались.
— Я про друзей — настоящих друзей и тех, кто себя таковыми считал.
— Мои друзья — мои братья в церкви Иоанн Предтеча, в которую хожу, всегда за меня молятся, поддерживают, чем могут. И Настеньку поддерживают. Наша свадьба полностью организовали братья и сестры церкви Иоанн Предтеча. Слышал про себя: какой-то зэк вышел из тюрьмы, ни кола ни двора, набрал денег и собрал барское свадьба на 200 человек. Люди не понимают — так живет протестантская община. Я никаких усилий не приложил и никогда не смог бы не только в финансовом плане, но и в организационном — за три дня организовать такую свадьбу.
Среди людей, которых я считал друзьями, предателей нет. А кого не считал, то мне их измены — фиолетовы.
Иван Греков, “Белорусский партизан”

Падзяліцца:

Каментары